Текст: Аня Толчинская. Фото: Аня Толчинская, Tim McKenna, www.tahitimana.com. Опубликовано по материалам журнала WAVE #2 (2007).
«Это вечный праздник – отсутствие работы, ненужной, благодаря щедротам природы, но также и отсутствие скуки. Таити! Малоисследованный остров, о котором столько небылиц с важным видом порассказали нам путешественники.
Вот он со своими людьми, самыми красивыми в мире, с неслыханным богатством своей растительности, со своими деревьями, одни названия которых звучат красотой – мимозы, пальмы, гибискусы, тамаринды. Верно ли, что он такой – рай?» Поль Гоген «Ноа Ноа»
Дождь шел три дня, не переставая ни на секунду. И тогда «воздух настолько пропитался влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон...».
Шум дождя и прибоя сливались в однообразный и унылый фон. Океан стал серым, из тумана была видна только вершина горы Ронуи. Все тропы превратились в грязные ручьи. Кто бы мог подумать, что тропический пейзаж может быть таким унылым?
В окне моего бунгало днем и ночью торчала черная лошадиная голова – довольно сюрреалистичная картинка. По неосторожности я однажды угостила лошадь бананом, с тех пор она молчаливо охраняла меня – наверное, в надежде на добавку. *** Г.Г. Маркес "Сто лет одиночества".
Teahupo’o [Чопо]
Чопо – самое влажное место Tahiti-Iti (малая часть острова Таити). Здесь мало что изменилось со времен Гогена. Вокруг настоящие джунгли: гигантские пальмы, папоротники, заросли красного имбиря и манговые деревья.
Пляжей практически нет, а песок только черный. Дорога обрывается, не доходя до Чопо, в месте, которое так и называется «the end of the road». Туда один раз в день приходит автобус из Папеэте (столицы Таити) – вот и вся связь с цивилизацией.
Именно в таком диком месте находится самая коварная в мире волна для tow-in серфинга. С берега ее не видно – все волны на Таити находятся на внешней стороне рифа, и пока не доберешься до места на лодке, вообще непонятно, что там происходит.
По форме волна напоминает сужающийся эллипсоид, выйти из которого бывает очень сложно. Верхняя часть – lip – очень тяжелая, а на дне острые живые кораллы. Но это никого не останавливает.
Чопо входит в обязательную программу катания для любого серьезного серфера. В мае здесь проходят одни из самых зрелищных соревнований Billabong Pro Teahupo’o.
Мероприятие это полностью организуется на воде: в море устанавливается судейская вышка на сваях, плавучие деревянные домики превращаются в кафе, а зрители сидят на досках или в лодках.
Я застала только один день tow-in, но шел проливной дождь, а снимать в таких условиях могли только самые крутые фотографы: в лодке слишком мокро, в воде слишком рискованно. Каталось всего 4 человека, остальные находились в канале и раздумывали.
В тот день даже Марк Хили (Mark Healey) – известный просерфер с северного побережья Оаху на Гавайях – потерял свою 16 мм камеру. Она была прикреплена к его запястью двумя лишами, но и это не помогло.
Моя одежда была мокрой уже несколько дней – к тому моменту, как я поняла, что переодеваться бесполезно, сухие вещи закончились, а промокшие не высыхали. Так что форма оставалась неизменной: мокрые бордшорты, шлепки и куртка с капюшоном, которую тоже хоть отжимай.
Водитель Джованни (Jovanny) управлял лодкой с завидной виртуозностью, умудряясь одной рукой держать зонтик над камерой. Но сеты волн постоянно сдвигались вправо, и несколько раз мы чуть не попали в волну – еще секунда, и я бы полетела в этот круговорот вслед за камерой, доской и всем остальным хозяйством с лодкой во главе.
Ахе (Ahe). Джош Хамберт (Josh Humbert) живет на два дома: в местечке Чопо (остров Таити) и на жемчужной ферме Kamoka (атолл Ахе, архипелаг Туамоту). Там у него два острова (motu), 15 бунгало и сорок акров моря.
Кажется, что он владеет несметным богатством, но для тех, кто занимается жемчужным промыслом, собственная ферма – это как дачный участок. Выращиванием жемчуга на Таити занимаются многие, но очень редко люди относятся к этому процессу столь трепетно и с такой философией, как Джош.
На Ахе около 50 ферм, одна старинная полинезийская деревня и ни одного отеля – именно так выглядит центр жемчужного бизнеса на Таити. Устриц выращивают и на других островах, но считается, что именно в здешней лагуне абсолютно уникальная экосистема и такого качественного жемчуга больше нет нигде.
С высоты Ахе похож на огромную подкову, внутри которой гладкая, как в озере, вода, а снаружи бушуют волны. В зимнее время года местные жители катаются на серфе и не хотят делить свою единственную волну с туристами.
В 1999 году в поисках новых спотов сюда заплыл знаменитый корабль Quiksilver Crossing, но достаточно быстро удалился. Из-за жесткого «локализма» серферы сюда пока не добрались.
На ферме Kamoka работает 8 человек, все они катаются на серфе. Говорят, серферы во всем мире одинаковы, потому что их объединяет общая страсть. Джош старается нанимать на работу людей с позитивными вибрациями, независимо от национальности.
У него трудятся не только таитяне, но и французы и американцы, и вот уже шесть лет подряд – Алехандро (Alejandro) из Чили. У себя дома в Сантьяго Алехандро организует серф-туры и хелибординг, а на период сбора жемчуга приезжает на Таити.
Надо сказать, работа на ферме – это тяжелый физический труд. Кamoka – как корабль (отчасти так оно и есть, потому что она стоит в воде на сваях), на котором у каждого есть свои обязанности.
Джош уговорил меня сбежать от проливного дождя и отправиться на Ахе. Это в двух часах полета от Папеэте. Он посадил меня в самолет, дал подводное ружье и сказал: «Передашь Кинг Конгу».
В самолете были только местные жители: массивные таитяне с лицами как у древних каменных изваяний. Аэропорт Ахе – небольшое поле, посыпанное галькой, с взлетной полосой посередине. Еще там есть хижина, в которой можно выпить свежего кокосового молока.
Меня встретил мускулистый парень в шлепках и бордшортах – управляющий фермы по имени Лоран (Laurent). Солнце садилось, и вода была похожа на оливковое масло, темная и гладкая, а на берегу росли пальмы и валялись обломки кораллов.
Работа на ферме уже закончилась, и вся команда отдыхала, сидя на деревянном пирсе: кто пил чай со сгущенкой, кто Hinano – местное пиво. Кинг Конгом (King Kong) оказался мощный улыбающийся таитянин в красной бандане и майке Guns n’ Roses.
Мы кидали в воду печенье и смотрели, как огромные стаи рыб дрались из-за крошек. Рыб такое количество, что любой дайвер с ума бы сошел от зависти. Повар Хейари (Hei Arii) привязывал грязные кастрюли и сковородки к пирсу, и рыбы обгладывали все объедки начисто.
Идеальный способ мытья посуды. «Для хорошего урожая жемчуга, – с умным видом рассказывал он, облизывая самокрутку, – главное – положение луны и, конечно, удача. У нас 60 % жемчужин высшей категории, а это очень хороший результат».
В 6.30 утра поехали нырять за устрицами. Они привязаны на глубине 6 метров, кажется, неглубоко, но пока развяжешь морские узлы, воздух заканчивается. Устрицы все обросли водорослями и мелкими ракушками – когда мы стали все это ворошить, приплыли черноперые акулы.
За сорок минут набрали около 30 нитей. Уже в лодке я поняла, что вся исцарапалась. Ребята перепугались и стали мазать меня всевозможными антисептиками и пичкать таблетками, чтобы не было заражения.
В этом климате даже незначительные порезы, особенно обо что-то живое, неизменно заканчиваются воспалением. Целый день стучали огромными кухонными ножами, очищая устриц от ракушек и водорослей, пока не натерли мозоли.
Я наконец увидела настоящее чудо – извлечение жемчужины из раковины: ее приоткрывают, вставляют туда деревянную прищепку и специальными инструментами, похожими на зубоврачебные, вынимают жемчужину.
Словно это какой-то фокус! Потом Тими (Timi) вживляет в раковину новое ядро – небольшой шарик из специальных мидий, которые водятся только в реке Миссисипи. Через 14 месяцев это ядро опять превратится в черную жемчужину.
С каждым разом вживляют ядро большего размера, и так, пока через 7 лет не вырастет самая большая жемчужина. Если жемчужина совсем кривая и некрасивая, устрицу тут же макают в уксус и съедают в сыром виде.
Вечером Лоран разложил «улов» на белом махровом полотенце и наметанным глазом сортировал жемчужины, получилось, я думаю, около килограмма. Потом сверлили дырки в новых раковинах, привязывали их к лескам и помещали в алюминиевые сетки. И опять – нырять. И так каждый день с 6.30 утра до 5 вечера.
Мое бунгало – независимая энергосистема. И свет, и водные опреснители работают за счет солнечных батарей. На потолке сидят верные друзья тропиков – прозрачные розовотелые геконы. Они молниеносно поедают назойливых москитов.
Перед дождем в бунгало забираются красные рачки в тяжелых раковинах величиной с кулак. Ночью я проснулась от странных звуков: рачки шуршали клешнями по полу и стучали раковиной. На следующий день шторм, заставший меня на Таити, добрался и сюда.
Поднялся такой ветер, что одежда улетала с веревок в море, пальмы раскачивались, кокосы падали на землю, ставни скрипели и захлопывались. Команда на ферме облачилась в желтые пластиковые комбинезоны. Мы поехали нырять: лодка прыгала на волнах, и глаза было невозможно открыть из-за ветра и соленых брызг.
Было ощущение, что находишься не на Таити, а где-нибудь посередине Атлантики. Тем не менее, работа на ферме не прекращалась, и находиться в непогоду с сильными мужчинами было настоящим кайфом.
В обратную дорогу мне дали несколько килограммовых пакетов жемчуга для Джоша и сказали: «В аэропорту никому не говори, что везешь жемчуг. Так все делают». Я положила жемчуг в пляжную сумку через плечо и почувствовала себя настоящим контрабандистом.
Самый близкий к природе бизнес. Джош отдает один процент доходов фермы Kamoka в пользу защиты окружающей среды, являясь членом организации 1% For The Planet. За последние пять лет эта организация перечислила более 5 миллионов долларов на спасение морей, океанов и, главное, волн, пригодных для катания.
Кроме того, Джош подал в суд на своего соседа, тоже владельца фермы, который при очистке устриц использует шлифовальную машину, размельчающую водоросли. Из-за этого они сильно размножаются, что, в свою очередь, отрицательно влияет на экосистему лагуны.
На ферму приезжают работать студенты из разных мест: от Швейцарии и Чили до Галапагосских островов. Дело в том, что ферма находится в списке WWOOF (Willing Workers on Organic Farms), очень полезной организации, набирающей волонтеров на фермы в самые экзотические страны мира.
Радуга и лунный свет. По легендам южных морей, таитянский бог Оро спустился с небес на землю по радужному мосту. Кусочки радуги попали в море и соединились с лунным светом – так получился черный жемчуг.
Задолго до того как европейцы узнали о существовании Таити, черный жемчуг, или poe rava, был известен как великое и магическое таинство природы, из которого делали украшения для вождей. Считается, что это самая древняя драгоценность.
Сегодня именно жемчужный промысел является главным двигателем экономики на Таити, а не туризм, как считают многие. Черная жемчужина появляется внутри устрицы Pinctada Margaritifera.
Полинезийцы разработали сложнейшую технологию регуляции размера, формы и качества жемчужины, но успешность предприятия все равно зависит от капризов природы.
Размер средней жемчужины на Таити составляет 10-13 мм в диаметре. Но попадаются и исключительные экземпляры по 20 мм. Самая большая черная жемчужина на сегодняшний день имеет в диаметре 20.92 мм.
Выделяют следующие формы черного жемчуга:
круглая [R] – идеальная или почти идеальная сфера, допускается отклонение в 2 %; полукруглая [SR] – отклонение от 2 до 5 %;
каплевидная или овальная [DR] [OV] – имеется хотя бы одна ось симметрии; пуговичная [BT];
полунеправильная [SB] – имеется хотя бы одна ось вращения;
кольцеобразная – кольца покрывают две трети поверхности жемчужины.
Существует и категория perfect, то есть жемчужина идеальной формы.
Категория А: жемчужина без неровностей на 90 % поверхности c устойчивым блеском.
Категория B: жемчужина без неровностей на 70 % поверхности с устойчивым блеском.
Категория С: жемчужина без неровностей на 40 % поверхности со средним блеском.
Mana. Mana – основополагающее понятие в полинезийской культуре. Это сверхъестественная духовная сила, находящаяся в костях человека. Считается, что черный жемчуг придает его владельцу силу и мужество.
Среди серферов на Таити популярны талисманы – одна красивая жемчужина на кожаном, конопляном или карбоновом шнурке с застежкой из устричной раковины, на которой так и написано Mana. Они упакованы в крошечные мешочки из хемпа, внутри отделанные шелком.
У Mana есть тим-райдеры, среди них известные гавайские серферы: Тамайо Перри (Tamayo Perry) и Джэми Стерлинг (Jamie Sterling), калифорниец Брайан Конли (Brian Conley) и таитянка Приска Амару (Prisca Amaru).
В ходе описанных действий ни одна устрица не пострадала.
© Ветро Тур 2006-2007. Текст: Аня Толчинская. Фото: Аня Толчинская, Tim McKenna, www.tahitimana.com. Опубликовано по материалам журнала WAVE #2 (2007).
